Наталья Попова (bamssi) wrote in british_cinema,
Наталья Попова
bamssi
british_cinema

«Верхний свет» (Skylight), театр Wyndham’s

Уходя, оставлю свет
В комнатушке обветшалой,
Невзирая на запрет
Правил противопожарных.
У любви гарантий нет -
Это очень скверно, братцы,
Но, уходя, оставьте свет
В тех, с кем выпадет расстаться!
Жаль, что неизбежна смерть,
Но возможна сатисфакция:
Уходя, оставить свет -
Это больше, чем остаться
.

Пётр Вегин


Пьеса для одной комнаты и трех человек. Он, она и его сын. Между ними пропасть в четыре года и смерть еще одной грани этого странного треугольника. Как не крути, но эта пьеса – замкнутое пространство на трех углах. История любовного треугольника. История об утраченном времени: о том, что навечно остался за кадром; о том, что герои прожили в разлуке; и о том, что возможно или невозможно после титров. Это история двух разных миров: финансово успешного и социально неадаптированного. Третьим углом в этом двумирье станет обычная история двух людей. История на три голоса: юного Эдварда Сёджанта, переживающего трагедию взрослых; уставшего Тома Cёджанта, самого старшего в этой связке; и юной для Тома, но зрелой для Эдварта, Киры Холлис. Её принципы, его принципы и холодный вечер за окном. Всё предельно достоверно и вполне космополитично. Мы где угодно можем представить себе историю юной идеалистки Киры, однажды попавшей в семью рестораторов Сёджантов, невольно разбившей её и сбежавшей под спудом своей вины. Видите, я даже выбрала очень русское «под спудом», хотя британка Кира ему бы удивилась. Или нет?



Skylight – в одном из значений «верхний свет, потолочный свет», то есть то искусственное освещение, в котором мы чахнем часами, оторванные от реального дневного света, перегороженные стенками офисных перегородок, или стиснутые в хлопотные пространства кабинетов, своих домов. Но еще это тот самый свет, который оживляет по вечерам лица наших городов. Именно по нему мы понимаем, что «кто-то дома». Дэвид Хейр – не только очень известный в Британии драматург, но и один из наиболее острых драматургов Соединенного Королевства. Когда-то Хэар так написал о современном себе театре: «Он возродил европейский репертуар для лондонской аудитории и сделал британский театр более космополитичным и открытым». Ему нравилось брать проблемы сегодняшнего дня и выстраивать его на сцене. Люди в диалогах – так он понимал (и понимает, судя по отрывку, показанному в антракте спектакля) раскрытие любой темы. То есть брал людей и заставлял их выговориться. Так он и поступает в «Верхнем свете». Бесхитранстная, она не так уж и проста. По словам Хейра, на то, чтобы реализовать эту постановку ушло 10 лет.


Премьера пьесы состоялась в 1995 году, где главную мужскую роль исполнял несравненный Майкл Гэмбон. В 1997 году роль перешла Биллу Найи. Хаеру очень хотелось раскрыть Найи именно в романтическом амплуа, и договариваясь о восстановлении пьесы на сцене, он настаивал на возвращении любимца. Найи немного удивился этой просьбе, а своё участие сначала посчитал «немного странным», «но я люблю эту роль, и я люблю эту пьесу, она смешная, доступная и романтичная». Встреча Кэри Маллиган с драматургом, который заметил её в чеховской «Чайке» и понял, что нашел свою Киру, решила всё.



Не будем забывать, что David Hare (как правильно звучит его имя?) не только английский драматург, но и сам режиссер театра и кино. Самый значительный представитель второго поколения «рассерженных молодых людей». Человек, верящий (до сих пор) в социалистические ценности, открыто выражающий левые политические взгляды, Хэар помешан на людях. Да, его Том – представитель успешного финансового класса, чьё лобби царствует над остальным миром, Кира – мечтатель – социалист, сбежавшая от успешного, но холодного отца сначала в огромный Лондон, а потом и от успешного, страстного Тома, в самый затхлый угол Лондона, учить детей в социальной школе. Их спор, отвлекаясь от человеческого, всё время пытается перевести разговор на классовый уровень. Но дедушка Фрейд и жизнь всё равно скатывают его … к отношению двух любящих людей, отравленных собственным разрывом.


Что я всё повторяюсь «Хаер, Хаер», «Верхний свет» - это царство Кэри Маллиган и Билла Найи. Мастерство актеров и выводит пьесу из плоскости разговоров о разделении общества. Каждое движение: Том всё время пинком убирает стул; Кира упрямо и медленно пытается придерживаться «вечернего моциона»; Том никак не может устроиться в этом неопрятном Кирином «гнезде»; Кира зябнет босая на полу; Том пытается на весу брезгливо порезать сыр; Кира… всё подчинено немому разговору двух любящих людей. Нелепому. Беспомощному и заранее обреченному. Том не в состоянии остановиться, Кира упрямо закрывается от очевидных фактов. Изумительная возможность понаблюдать за самим собой со стороны. Психологически постановка верна до боли.


Но я чуть не забыла еще одно имя - Стивен Долдри (Stephen David Daldry) — английский кинорежиссёр и кинопродюсер, наиболее известный по своим картинам «Билли Эллиот», «Часы» и «Чтец», режиссер этого спектакля. Многократный номинант премий «Оскар», «Золотой глобус», «Tony Awards», «Сезар», Британской киноакадемии. Мало кто вспоминает, что Долдри начинал именно, как театральный режиссер, в весьма необычном театре «Тhe Gate» (Ворота), популярный среди зрителей, предпочитающих нетривиальные, экстравагантные постановки. Здесь он поставил несколько десятков пьес, включая «Звонки инспектора», номинированную на премию «Тони». Талантливого режиссера заметили, и Стивен был приглашен в Королевский театр. Но также, как Хаер (да, я влюблена в этого человека) Долдри увлечен кино, преднося в свою постановку очень много «киношных деталей». Тот же свет в постановке: от окон за сценой, отображающий город и район, до освещения самой сцены – всё играет на состоянии не только персонажей, но и зрителя. Просто посмотрите сами, как решается проблема передачи холода в помещении. Хаер (сам режисер) в небольшом интервью (антрактный бонус кинопоказа) хвалил режиссера Долдри и его решения вполне искренне и восторженно. Тем интереснее было бы сравнить постановки пьесы, что нам пока не доступно.


Но есть еще одно лицо - Эдвард Сёджант, которого исполнил Мэттью Бирд. Мэттью начал сниматься еще в 13 лет, и мы помним этого юного красавца по фильмам «Когда ты в последний раз видел своего отца?», «Воспитание чувств», сериалу «Лабиринт». Его персонаж – больше, чем вторая роль, он самое здравомыслящее звено в этих треугольниках, тот самый незримый делитель, который способен привести всё хоть к какому-то общему знаменателю. Эдвард – сама надежда, слабый отсвет её в приглушенном пространстве города. Он – тот свет, который еще остался. Который так необходим взрослым. (Шепотом и бонусом: мы скоро увидим Мэттью в «The Imitation Game»).


Так о чем всё это? Это картина поверх картины. Огромный город и разные люди, судьбы, которые уже (так ли это?) невозможно увязать в один узел. Люди, по разному изживающие свою вину. Люди, бегущие в разные стороны, и всё время натыкающиеся на самих себя. Ведь от себя не убежишь… Очень простая и цепляющая история о том, что нам нужен этот тусклый или яркий, гламурный или интимный, этот верхний свет – знак того, что нас кто-то ждет дома. Что нас что-то еще ждет в этом мире.


Спектакль еще идет в наших кинотеатрах. Я не в силах описать и передать сценическое пространство, идеально вмещающее не только квартиру Киры, но и ощущение города за окном; времени, потерянного в этом городе. Музыку, ненавязчиво дополняющую сценические решения. Непередаваемую пластику актеров и узнаваемые ситуации, заставляющие смеяться и грустить. Ту поразительную силу единства всего этого, ведь действие разворачивается в физическом пространстве сцены. Спектакль прекрасен! Идет 2 часа 30 минут. Ближайший в Москве пройдет в эту среду!
Tags: *рецензия, актер: bill nighy, актриса: carey mulligan, раздел: спектакль
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments