Наталья Попова (bamssi) wrote in british_cinema,
Наталья Попова
bamssi
british_cinema

«Зал Джимми» (Jimmy's Hall), 2014

Про себя я зову его «сердитый старик», где «старик» - скорее признание большой любви, чем возраста. «Где наш старик?» - спрашиваю брата о еще нестаром нашем отце. «Мой сердитый старик снова снимает кино!» - о любимом Лоуче. Всё началось еще тогда, когда белые гольфы мне казались лучшим подарком, который может случиться со мной в солнечное воскресение, а его «Кес» (Kes) показывали по советскому телевидению. На деле он не так уж и стар, не так сердит, но и в это сердце вкладывает свой смысл. Неугомонный, несгибаемый, верный себе. Лукавый, мудрый, бесхитростный, любящий Лоуч и его последний фильм. Считайте мою бессвязную запись ее одним признанием в любви прекрасному режиссеру, его замечательным актерам (тем более у Эндрю Скотта сегодня день рождения) и неторопливому, ворчливому кино, которое страстно любит своих героев.


Можно оставлю в стороне извечные «реализм», «натурализм», «объективизация реальности», чтобы представить себе фильм Лоуча найдите дома старую вазу, или привезенный из дома умершей тетушки (бабушки) заварочный чайник. Смешной, давно не парный, с кривой трещинки от носика через весь правый бок. Или с жирным, несмываемым пятном на ручке, немодно глубокий, такой фаянсовый, разрисованный в самый мелкий цветочек. Любовно отмытый и надежно припрятанный в самых дальних углах. Кирзовые сапоги деда. Деревянные лыжи на антресолях. Вещи памятные, полные самых невероятных ощущений, даже пахнущие чем-то невероятно близким и забытым. Мы немного стыдимся их, нервно бережем, и сами не знаем, почему. Представьте, как вы достаете чайник (вазочку, розетку для варенья, чехол для охотничьего ножа, штормовку, шапку, просто бросаете взгляд на задвинутый в угол когда-то роскошный самовар), достаете и пристраиваете в само сосредоточение света. Постепенно убираете всё, что может оттенять, перекрывать, отвлекать от чайника. Выбираете крупный план, немного грубоватую перспективу, глушите звуки … и позволяете уснувшему, утраченному, обретенному заново заговорить. Иногда мне кажется, что секрет Лоуча прост: он умеет любить и не умеет сдаваться.


Его герои похожи на него, на его взгляды. Лоуч считает, что «истина дарит свободу» и стилистическую, и нравственную. Но его истины неброски, как и картинка, которую он подбирает к ней. Неопрятные улицы Глазко, шахтерские посылки, непарадная окраина Ливерпуля, пасмурная глубинка Ирландии. Социализм сейчас сильно не в моде везде, но если симпатия к пастельным оттенкам – социализм, то считайте меня социалистом. Я росла в большом рабочем городе, застроенным однотипными многоэтажками, шумном и неброском. С его старухами, отчаянно взращивающими буйно цветущие клумбы, не смотря на погоду и местную шпану. С его хмурыми, усатыми мужиками, потоком спешащими на смену, с его вальяжными подростками, штурмующими местные «гаражи». Мне знакомо брезгливое чувство отчаяния, когда единственным развлечением остается праздное шатание по округе в компании буйствующих горлопанов. Заплеванные скамейки, грубоватые шутки и ослепительные веснушки на носу у одноклассника. Вопрос лишь в том, что ты захочешь подметить в людях напротив.



Лоуч любит выбирать одиночек, гордых мечтателей, снова и снова проигрывающих системе. «Зал Джимми» не исключение. В центре повествования политический активист Джеймс Гролтон (1886–1945), прототип пьесы Донала О’Келли «Танцевальный зал Джимми Гролтона» (Jimmy Gralton’s Dancehall), не самый знаменитый человек в мире, да и в родной Ирландии. Изначально, это и показалось мне самым обидным. Ведь смелый, неглупый и по-настоящему добрый Джимми пострадал за всех, и что получил в итоге?



Гролтон родился в небольшой деревушке Эффернах, в графстве Литрим, в бедной и многодетной крестьянской семье. Школу закончить не удалось (не новость для тех лет), но грамотная мать Джеймса, как могла сама учила детей. Парень как многие соплеменники оступил на службу в британскую армию, но дезертировал в знак протеста против политики Объединенного Королевства в Ирландии и год провел в тюрьме. Работал в ливерпульских доках и уэльских шахтах. Эмигрировал в США, осел в Нью-Йорке, получил гражданство. Работая таксистом, барменом и кем придется, участвовал в профсоюзном движении. Прочел труды видного компатриота-коммуниста Джеймса Конноли и открыл в Нью-Йорке одноименный клуб. В 1921 году за несколько недель до окончания войны за независимость вернулся на родину. К тому времени приходской зал, расположенный неподалеку от его дома, был сожжен британской армией в ответ на убийство офицера предположительно местными жителями. Гролтон открывает на своей земле новый зал – для учебы и танцев. С вызовом называет его «Пирс-Конноли» – в память о двух казненных в 1916 году революционерах, республиканца Патрика Пирса и упомянутого ранее Конноли. Другим названием было «Зал трезвости», поскольку выпивать в нем не разрешалось. Вскоре, впрочем, у Гролтона испортятся отношения с ИРА, снова приходится бежать. Это часть истории почти остается за кадром.


Наша история начинается в тот год, когда Гролтон второй раз попытается вернуться. Прошло десять лет, в стране к власти приходит либеральное правительство Имона де Валера, умирает родной брат Чарли, и старенькой матери элементарно требуется помощь на ферме. Джеймс полон надежд жить степенно и мирно, но община терпеливо ждет, когда неугомонный Джимми «проснется». Местная молодежь подбивает его снова открыть зал, в котором, односельчане обучают детей и прочих желающих наукам и всяким премудростям: грамматике, поэзии, боксу, праву и, конечно, танцам. Сам мистер Гролтон учит всех модному сексуальному танцу шим-шам, освоенному им в Нью-Йорке. Склоняемого на все лады в фильме марксизма на самом деле нет. Зато есть дискотеки под репертуар местного оркестра или граммофона с джазовыми пластинками. Смех и всеобщая радость. Но, всегда есть «но», популярность центра вызывает настоящую ревность, гнев, а потом и активные «боевые действия» у местного главы католической церкви священника Шеридана (великий Джим Нортон). Во время воскресной проповеди он всячески склоняет заведение Гролтона, называя его логовом дьявола и внушая прихожанам мысль о безбожной и развратной природе танцулек. «Разве из Америки может быть что-то хорошее?». Не правда ли модная и нынче мысль?


Отвлечемся немного на прекрасных актеров. Нашего Джимми играет Бэрри Уорд (Barry Ward), которого мы помним по небольшим ролям в мини-сериале «Шекспир на новый лад», в «Золотой пыли», «Безмолвном свидетеле» и «Чисто английских убийствах». Бэрри столь же обаятелен, как им его герой, столь же романтичен и мягок. Смотреть на него всегда отрадно, и спасибо Лоучу за большую роль этого приятного артиста.


Его антагониста играет великий, прекрасный, невероятный Джеймс (Джим) Нортон (James «Jim» Norton). Его вы видели уже последнего «Гамлета» или постановку «Людей и мышей» 2014 года, то маловероятно, что забыли комичного до невозможности Полония и невероятно драматичного Огрызка. Есть в этом человека такая мощь, что его персонажи захватывают полностью, а эмоции перехватывают дыхание. Получился изумительный тандем: обаятельного, открытого Джимми и надменного, безжалостного Шеридана. Добавим в это уравнение мимолетного, но блистательного Эндрю Скотта, и спорить о настоящей вере можно будет бесконечно. Так, через актерские партии Лоуч решает вопрос однозначности: ничего однозначного в его работах не было, нет и не будет.


Помните чудную чертовку в англо-британском «Крахе»? Для тех, кто успел к ней привязаться, юную Эшлинг Франчози (Aisling Franciosi) можно заметить в этой работе. Впрочем, с карьерой у Эшлинг всё хорошо: есть главная роль в «Quirke», есть вторая, но впечатляющая в любимом детективе «Вера», роль в американском сериале «Легенды» (с заглавной ролью Шона Бина). Хороша её Мэри и здесь.


Лучшего друга героя играет еще один звездный, но редко вспоминаемый нами ирландец - Френсис Маджи (Francis Magee). Какой же классный ирландций фильм способен обойтись без Френсиса? Правильный ответ «Никакой!». «Переживая за Боя», «Слоеный торт», «Щедрость Перрье», добавим сериалы «Игра престолов», «Плохие», «Виртуозы», свежий «Казанова», чудный «Без обид», «Чужестранка», «Во плоти», «Улица потрошителя», незаслуженно забытая нами «Ферма тел», «Дзен», «Последствия»… перечислять можно долго. Не любить его невозможно.


Назову еще нежнейшую Симону Кирби (Simone Kirby), знакомую фанатам «Острых козырьков», или по роли Офелии в ирландском «Гамлете» 2005 года с режиссером Стефеном Кэвэна в роли Гамлета. Очарование бывает очень разным, эта женщина являет его столь разным, что не успеваешь удивляться.


Мы уже упоминали, что сценарий написан по пьесе Донала О’Келли, адаптировал его для Лоуча его верный партнер, прекрасный британский сценарист Пол Лаверти (Paul Laverty). В середине 1980-х годов он три года провёл в Никарагуа, где сотрудничал с местным отделением Организации по защите прав человека, посещал Сальвадор, Гватемалу, Мексику и Соединённые Штаты. Впечатления этих лет легли в основу его первого сценария «Песня Карлы», по которому британский режиссёр Кен Лоуч снял в 1996 году фильм. С тех пор они работают вместе, подарив нам «Ветер, который качает вереск», «Они продают даже дождь», «Долю ангелов», «11 сентября», «В поисках Эрика» и многое другое.


Оператор проекта тоже легендарен, Робби Райан (Robbie Ryan) дебютировал в кино в 1993 году, с тех пор на его счету более трех десятков превосходных работ: «Филомена», «Доля ангелов», «Аквариум», «Строго на запад». Как видите «Зал Джимми» не первая работа Робби с Кеном Лоучем, но именно здесь их союз как никогда созвучен. Грубоватый почерк режиссера отлично оттеняет влюбленный, мягкий взгляд оператора. Это очень неторопливая, камерная картина, с которой не стоит спешить.


Музыкой к фильму занимался еще один недавний именинник. Джордж Фентон (George Fenton) родился 19 октября, и неоднократно номинировался за «выдающуюся музыкальную композицию для сериалов и кино». Среди прочего, на «Оскар» (пять раз, среди которых за «Короля – рыбака» и «Опасные связи»). Мы скоро услышим его работу в «Леди в фургоне», а кто-то вспомнит «День сурка», «Теорему Зеро» или документальные фильмы ВВС. С Лоучем его объединяют давние отношения («В поисках Эрика», например). Музыка к фильму потрясающе прилипчива и неброска, как запах утреннего кофе. Не вспомнишь точно, но не забудешь никогда.



Что не остается добавить? Лоуч начинал снимать в остросюжетном сплаве документального и художественного кино, размывая сами границы жанров, доказывая, что в самой драматичной, безысходной истории есть своя романтика и надежда. «Зал Джимми» далеко ушел от первоначальной манеры мастера, сохранив его принципы и убеждения. «Зал» история в истории, история о человеке, о котором со временем забыли все. Потребовался вечный романтик Лоуч, чтобы вернуть Джимми его место, а нам надежду, что чтобы мы не утратили, чтобы не потеряли, всегда найдется тот, кто не забудет о нас.


Считайте это… моим призванием в любви. Кену Лоучу, Эндрю Скотту и британскому кино.
Tags: *happy birthday, *рецензия, актер: andrew scott, жанр: драма, жанр: исторический, раздел: фильм, режиссер: ken loach
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments