Наталья Попова (bamssi) wrote in british_cinema,
Наталья Попова
bamssi
british_cinema

«Я романтик, неисправимый романтик…» © Теннесси Уильямс

А еще он был неисправимый американец, величайший драматург своего времени. Мир вокруг него был разноцветным, разношерстным, разрушительно неоднозначным. И Теннесси, не задумываясь, окунает зрителя в это со всего размаха. Душный, жаркий, живой, интуитивный, такой сексуальный, недобрый мир своих пьес. Смотреть любую версию «Трамвая «Желание»» - труд и опыт. «Янг Вик» рискнул предоставить миру еще одну версию, своё прочтение этой горькой истории, полной истеричности, насилия и давления с самой первой реплики. Рискнете пройтись со мной? «Сперва в один трамвай — по-здешнему «Желание», потом в другой — «Кладбище», проедете шесть кварталов — сойдете на Елисейских полях!».


Если сам Уильямса писал: «не присуще человеку чувство достоинство, а присущее ему чувство раздвоенности», что мы ждем от его героев. Трамвай «Желание» - классика мирового театра. В центре её убогая окраина Нью-Орлеана, молодая семья Ковальски и чуждая всему здесь Бланш Дюбуа. Не надейтесь встретить здесь хоть кого-то одназначно симпатичного. Бланш – немолода, неврастенична, смятенна и прячет ото всех очевидную тайну - бестолковое прошлое пожрало всё: семейный дом, надежды, средства к существованию. К сестре её гонит нужда, но Стелла – беременна и бессильна помочь сестре. К тому же её самые близкие люди: сестра и муж, Стэнли Ковальский не ладят настолько откровенно, что хоть всех святых выноси. Нет в этой пьесе святых, это по разному обезумевшие люди отчаянно пытающиеся выжить.



Отвлечемся на важное – сам театр. Young Vic Theatre —имеет очень высокую артистическую репутацию. Драматург Дэвид Лэн является художественным руководителем театра с 2000 года. Его философия: «большие игры для великих зрителей, теперь и в будущем». В центре его аудитория с большой авансценой, выдвинутой в зрительный зал, имеет вместимость 500 человек, но пространство может изменяться в зависимости от конфигурации студии для каждой постановки. Это важно, потому что для этой постановки сцена поставлена в центр вращающегося круга, медленно и постоянно меняющего для каждого зрителя ракурс.


Искренность в людях от горя. © A Streetcar Named Desire

Уильямс с удовольствием сталкивает противоположности. Бланш – южанка, разорившаяся аристократка, учительница английского, мечтательница и женщина, в конце концов. Стэнли – американский поляк, гордый и жестокий, азартный игрок и рабочий, гордящийся своим настоящим. Бланш выскочила замуж девочкой, рано овдовела, навсегда травмированная виной и прошлым, заживо похороненная в разоренном доме и враждебном к ней городе, эгоистична своим отчаянием, самим правом на поиск защиты. Стэнли – самец, добившийся (поначалу тоже неприступной) Стелы, полноценный хозяин своей конуры, судьбы и женщины. Мстительный, мелочный и жестокий. В нем вся сила страны равных возможностей, где случай способен уравнять самые полярные миры. Способен сблизить их, но не способен примирить. Теннесси помешает этих двух в центр круга, и заставляет сражаться место в нем. Не правых, не виноватых: мир делится на мертвых и живых.


Уильямс начал писать пьесу зимой 1944/1945 года в Чикаго. Тогда он закончил только одну сцену о том, как Бланш в одиночестве просиживает у окна в свете луны, ожидая красавца, который придет и увезет ее с собой из этого душного южного города. Сцена называлась «Бланш в лунном свете».

«Потом я прекратил писать потому, что находился в невероятно подавленном состоянии, трудно работать, когда мысли далеко. Я решил не пить кофе и устроил себе отдых на несколько месяцев и, действительно, скоро пришел в себя. В те дни у меня была сильная воля, теперь – нет, и я был счастлив в ту зиму в Чикаго», - вспоминает Уильямс.


Над пьесой он работал с утра до вечера, запоем, потом уехал в Нью-Орлеан и там продолжал писать. Летом 1946 года рискнул прочесть ее своим друзьям – Марго Джонс (помощнице режиссера при постановке «Стеклянного зверинца») и ее приятельнице. Пьесу назвал «Покерная ночь». Друзья были в восхищении. Но Уильямс поглядывал на листы писчей бумаги и в тишине небольшого номера отеля «Ла-Конча» в местечке Ки-Уэст вновь стал переписывать пьесу.

Летом 1947 года он приехал в Нью-Йорк и попал на премьеру драмы Артура Миллера «Все мои сыновья» в постановке Элиа Казана. Режиссер привел его в восторг. Он умолял своего театрального агента Одри Вуд и продюсера Айрин Селзник пригласить Казана на постановку «Трамвая». Помогла Молли Дей Течер, жена режиссера. Она прочла пьесу и убедила мужа. Так началось содружество Теннесси Уильямса и Элиа Казана. Но драматург понимал, что успех зависит прежде всего от исполнителей ролей Бланш и Стэнли.


Так и повелось: от этих двух зависит всё. Бенедикт Эндрюс (Benedict Andrews), режиссер постановки, австралиец, знаменитый своим революционным подходом ко всем классическим пьесам, сделал ставку на Джиллиан Андерсон (Gillian Anderson). Дэвид Лэн не скрывал своего восторга: «Это как гром среди ясного неба новость о том, что Джиллиан и Бенедикт будут вместе работать. Они нашли друг друга и долго выбирали, что ставить и остановились на Бланш Дюбуа. Эти двое устроят на сцене сумасшедший фейерверк!».

Да, как далеко нам до того, чтобы считать себя созданными по образу и подобию божию. Стелла, сестра моя! Ведь был же с тех пор все-таки хоть какой-то прогресс! Ведь с такими чудесами, как искусство, поэзия, музыка, пришел же в мир какой-то новый свет. Ведь зародились же в ком-то более высокие чувства! И наш долг – растить их. Не поступаться ими, нести их, как знамя, в нашем походе сквозь тьму, чем бы он ни закончился, куда бы ни завел нас… © A Streetcar Named Desire

Бланш Дюбуа – не только знаменитая, но и опасная роль. Она стоило Вивьен Ли (сыгравшей Бланш на сцене и в кино) здоровья, разума и мужа. Бенедикт и Джиллиан переносят действие из 40-х годов прошлого века в некое, несколько обезличенное время. Телефонов, но не сотовых; вечерних платьев, но уже никаких перчаток. Это может быть где угодно и когда… тебе угодно. Героиня Джиллиан скорее интеллигентка, чем аристократка. Скорее европейка, чем «южанка». Она жеманна, но восхитительна. В ней есть всё, за что Теннесси так горячо упрекал свою героиню: нетерпение и нетерпимость, неоправданное высокомерие, она, пожалуй, даже развязна. Но сцена за сценой, и Андерсон обнажает сердцевину пьесы. Бланш – одинока, беспомощна перед лицом безжалостного мира, но так восхитительно храбра. Она не сдается, даже растеряв остатки самообладания. Её мечты – больше, чем больные фантазии, это кодекс чести. Кодекс, которым невозможно не восхищаться. Ко всему актриса идеально красива для этой роли: не молодящаяся, зрелая, угасающая, всё еще властно прекрасная. Ты на физическом уровне понимаешь, почему Стэнли так злит эта женщина. Ничто так не злит ханжу, как врожденное чувство собственного достоинства. Ему всегда почему-то кажется, что на него имеют право не все.


А я не признаю реализма. Я — за магию. © A Streetcar Named Desire

Какой бы жестокой не была это пьеса, она обворожительна. Сама история, в которой действие стремительно и немного сумбурно, всё напоминает покерную партию. Бланш блефует, Стэнли терпеливо тасует карты, поджидая своего шанса. В этой партии не возможно без подающих. У нас их два: лучший и хрупкий друг Стэнли – Митч (Корри Джонсон) и сестра Бланш – Стелла (Ванесса Кирби). Ванесса восхитительна: откровенно сексуальная, уверенная и ласковая, она прекрасно дополняет «мужа» и смотрится рядом с сестрой. Основной конфликт Бланш – отчаянная попытка найти в сестре опору. Но Стелла однажды сбежавшая из унылой «Мечты» в новую, «дикую жизнь», смогла устроиться. Её от сестры отличает одна важная черта – дар довольствоваться существующим. Так или иначе: она замужем, освобождена от необходимости сражаться за себя, устроена и наполнена предвкушением будущего. Ей жаль сестру, но легкое раздражение дрожит на самом краешке губ. Ванесса смогла передать не только отличия, но и сходство. В минуты, когда она надрывно рыдает на лестнице, ты понимаешь, как уязвима эта упрямая, молодая женщина. Сейчас, страсть и любовь, которыми так бредит Бланш, переполняют Стелу, но что останется ей, когда Стенли растеряет свои? Этот акцент очень ощущался в игре Кирби.


Митч Корри неуклюж и нежен. Как огромный слон в посудной лавке. Огрубевший романтик, так легко увлекающийся всем отличным от себя. Всё, что претит Стенли, Митча манит. Он обратная сторона медали: готовый влюбиться, но не готовый понять и принять. Фантазии Бланш – её щит, представления Митча об этом – проплаченный залог. Рухнули стены красиво выстроенной лжи, и он требует вексель к оплате. Глупый и понятный поступок. Слабость Митча в том, что позволяет себе быть зависимым: от матери, от Стенли, от Бланш, от жалости к себе. Защищает его то, что в остальном он «такой же как все». Даже притягательный на первый взгляд, он жалок… как наши собственные попытки оправдать себя в любой ситуации.


Ведет себя как скотина, а повадки — зверя! Ест как животное, ходит как животное, изъясняется как животное! Есть в нем даже что-то еще недочеловеческое — существо, еще не достигшее той ступени, на которой стоит современный человек. Да, человек-обезьяна, вроде тех, что я видела на картинках на лекциях по антропологии. Тысячи и тысячи лет прошли мимо него, и вот он, Стэнли Ковальский — живая реликвия каменного века! Приносящий домой сырое мясо после того, как убивал в джунглях. А ты — здесь, поджидаешь: прибьет?.. а вдруг — хрюкнет и поцелует! Если, конечно, поцелуи уже были известны в ту пору. И вот наступает ночь, собираются обезьяны! Перед этой вот пещерой… и все, как он, хрюкают, жадно лакают воду, гложут кости, неуклюжие, не посторонись — задавят. «Вечерок за покером»… называешь ты это игрище обезьян! Одна зарычит, другая схватила что под руку подвернулось — и вот уже сцепились. © A Streetcar Named Desire


Брандо, первым сыгравший эту роль, задал тон на все времена. В ту пору он был удивительно красив. «Трамвай» довез его от Бродвея до Голливуда – критики воспели его игру. Юноша с бронзовым бюстом и могучими бицепсами идеально смотрелся в образе эгоцентричного Стэнли Ковальского. Брандо говорил, что просто играл себя в предлагаемых обстоятельствах. Это не было проявлением скромности. Это была первая демонстрация характера. Он с вызовом заявил, что вовсе не играл свирепое, неконтролируемое животное, способное разнести все вокруг. Он просто был этим животным. Бен Фостер с честью принимает от него эстафету. Есть что-то магнетическое в его пластике, почти животном сплетении со Стеллой, резкой сменой оттенков агрессии. Плотный, угадываемо сильный, властно приковывающий к себе зрителя … Бен упоительно вульгарен и ужасающе современен. Не помню, чтобы Брандо вызывал у меня такой ужас. Мои мечты о «разноцветном, свободном мире» легко разбивались под холодным взглядом актера. Никогда «ковальские» не допустят в этом мире никого, чье поведение будет казаться им напрасно отличным. Это одно из самых ярких впечатлений от постановки.


Сознательной, заранее обдуманной жестокости нет прощения. Преднамеренная жестокость, по-моему, — единственный грех, которому нет никаких оправданий, и единственный грех, в котором я еще ни разу не была повинна. © A Streetcar Named Desire

Сердце пьесы – бесконечная тоска по цельности мира, человеческому достоинству и утраченное красоте. Падение Бланш – история бессилия, изувеченной души. Как могла она боролась за свою веру, как могла искала её, но лишь соскальзывала всё дальше и дальше. Стелла прячется за своими попытками примирить сестру и мужа, примирить себя с существующим, наладить относительный порядок в хаосе собственной жизни. Митч ищет удобную мечту, уютную и комфортную, потому что его будни наполнены тяжким трудом и кропотливым уходом. Его инфантилизм – вполне себе выход, но только для одного. Стэнли добровольно ограничивает мир собственными представлениями, к сожалению, не только себе. Равное для него тождественно одинаковому. Жестокость – естественный выход для такого образа мысли. Всё инородное требуется уничтожить, чтобы не потревожить себя.

Герои кричат и плачут с самых первых минут на сцене. Драматург видел это так: «То, что обычно считается сумасшествием или неврозом – простое внутреннее искажение, через которое проходит любое чувствительное, уступчивое существо, приспосабливающееся к современному обществу, - есть результат нежелания плавать на поверхности». Интересно другое, все главные персонажи у Теннесси – символы времени. И не только Бланш и Стэнли. Стелла даже больше, чем муж и сестра. Тем, как она приспособилась к жизни со Стэнли, к его пестрой компании. «А ты со всем примирилась. И это никуда не годится. Ведь ты же еще молода. Ты еще можешь выкарабкаться», - говорит сестре Бланш. «Нет нужды!.. Незачем мне выкарабкиваться, мне и так неплохо, - отвечает Стелла. - Посмотри на эту конюшню в комнате. На пустые бутылки! Они распили вчера два ящика пива!.. Ну и что же! Раз для него это такое же развлечение, как для меня кино и бридж. Так что убеждена – все мы нуждаемся в снисходительности». Но Эндрюс мягко сместил героев в очень условное время: на Стелле современные джинсы, но Бланш заказывает телеграмму по телефону. Это возможно и сейчас, но эта деталь хорошо показывает, как отстранено время в постановке «Янг Вик». Тогда символы, но чего? Социальных различий? Акцент снят и с этого: Стенли Фостера успешен, а Бланш – учительница, для современности – социально очень неблагополучное положение. Остается живое и неподдельное человеческое достоинство. Ковальский отстаивает своё, мстительно унижая ту, что так презрительно отзывается о нем. Бланш сохраняет своё даже в момент абсолютной истерики. Стелла готова предать сестру за право сохранить своё. Даже избитая, пьяная соседка – каждый пытается встроиться в сюжет так, чтобы продемонстрировать именно его – право на достоинство, право сохранить его перед лицом других. Не важно кого….


Не важно, кто вы такой… я всю жизнь зависела от доброты первого встречного. © A Streetcar Named Desire

Постановка идет три часа двенадцать минут. В антракте вам покажут небольшой фильм о театре и спектакле. Смотреть тяжело и горько, как и задумывал Теннесси. Он не собирался утешать, развлекать или потакать зрителю. Ему было важно разбудить его, разозлить, спровоцировать, даже унизить. «На сцене в моих пьесах должна быть живая жизнь, живые люди» - завещал он. Живые – то есть несовершенные, вздорные, любые. Если равенство невозможно в мире «ковальских», то в пьесах Теннесси – оно торжествует. Вот они … мы. Нам не нужно походить на всё это. Нам не нужно походить?! Но нам стоит об этом помнить.
Tags: *рецензия, актриса: gillian anderson, раздел: спектакль
Subscribe
promo british_cinema november 30, 14:00 22
Buy for 10 000 tokens
Список сериалов и телефильмов на 2018 год, включающий сериалы британского телевидения и американские, главные роли в которых исполняют британские актеры. Как всегда, ссылка на пост висит в сайдбаре, в правом верхнем углу на главной странице сообщества ( как это выглядит) и время от времени…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments